Беллини, Марио (Bellini, Mario) (1935) - всемирно известный итальянский дизайнер.
Родился в Милане. По завершении архитектурного образования в 1959 году сразу же начинает работать в сфере дизайна - в Центре развития торговой фирмы „Ринашенте". В 13 году по приглашению Р. Оливетти становится во главе только что созданного на его фирме подразделения электронного машиностроения. Явился фактическим создателем и руководителем, в течение ряда лет, дизайнерского бюро на „Оливетти" (до того не имевшей подобного четко структурированного и отвечающего мировым стандартам штатного дизайна профессионального подразделения), а затем постоянным ведущим консультантом фирмы. Он - автор нескольких десятков моделей электронной конторской техники (как оригинальных разработок, так и редизайнерских модернизированных модификаций) , имевших неизменный успех на национальном и мировом рынке. Среди них - маркировальная машина CMC-7004 (14), видеодисплей-терминал TVC-250 (14), первый электронный калькулятор-принтер „Дивисумма-18" (1972), портативные пишущие машин-ки „Леттера-25" (1974) и „Леттера-10" (1978) и др. На протяжении всей своей профессиональной карьеры активно сотрудничает также с прославленной фирмой теле- и радиоаппаратуры „Брионвега", являясь автором множества моделей телевизоров, стереосистем и пр.
Параллельно с проектированием технически сложных изделий Беллини с не меньшим энтузиазмом занимается дизайном мебели и светильников, сотрудничая с фирмами-лидерами в этой области - „Кассиной", „Польтрона Фрау", „Буснелли", „Артемиде" и др. Яв-ляется создателем моделей, которые считаются символами „итальянской линии" в дизайне: кресло „932/2" - редизайн прославленного кресла „Гран комфорт" Ле Корбюзье („Кассина", 15); модульное мягкое кресло „Аманта" (Итальянский центр развития и изысканий „С & В); комбинаторная система мягкой мебели „Камалеонда" и гамма мягкой мебели „Ле Бамболе" („Буснелли", 1970, 1972), мраморный стол „Колоннато" и легендарная серия полужесткой мебели „Кэб" („Кассина", 1) и др.
В 70-е годы Беллини обращается к проектированию конторской мебели и комплексных систем конторского оборудования („Планета офис" для фирмы „Маркатре" - одна из первых в Италии систем так называемого „электронного офиса", 1974; кресло-машина - модели " Фигура", „Имаго", „Персона" для фирмы „Витра", 1979-84), а также к автомобильному дизайну (прославленный дом на колесах „Кар-а-сутра", показанный в 1972 году в Нью-Йорке на выставке „Италия: новый домашний ландшафт", - своеобразный творческий манифест Беллини; сотрудничество с фирмами „Фиат" и „Рено"). Подобное расширение сферы проектных интересов Беллини знаменует начало принципиально нового этапа в его творчестве: обращение к проектной разработке новых типологий среды обитания на основе симбиоза глубоко традиционного и суперсовременного предметных миров - мебели и электроники.
В 80-е годы, достигнув вершин мировой известности и пика профессиональной зрелости, Беллини все чаще выходит за жесткие рамки продакт-дизайна, проявляя внимание к концепциям „нового дизайна", значительно расширяющим представления о границах профессии. Он обращается к архитектурному проектированию, к арт-дизайну и художественно-декоративным ответвлениям дизайна: фарфоровый сервиз „Купола" по заказу фирмы „Розенталь" (1), кофейный сервиз из серебра с поделочным камнем („Клето Мунари", 1981", ювелирные украшения и пр.; делает концептуальные инсталляции. Значительное место в его деятельности начинает занимать педагогика: доцент Академии „Домус", он руководит курсом „Новые модели жилой среды", ведет спецкурсы в ряде вузов в Италии и за рубежом. С 1985 года Беллини - главный редактор наиболее авторитетного итальянского журнала по вопросам архитектуры и дизайна „Domus", где он регулярно печатает теоретические и критико-публицистические статьи.
С 19 по 1971 год был вице-президентом Ассоциации промышленного дизайна (ADI).
Марио Беллини - лауреат многочисленных национальных и международных премий, в том числе „Золотого циркуля" (12,14, 1970, 1979, 1981); множество его работ представлено в постоянной экспозиции Музея современного искусства в Нью-Йорке.
Будучи наряду со своими прославленны-ми коллегами, звездами итальянского дизайна, одним из всемирно известных создателей „итальянской линии" в дизайне, гениальным интерпретатором „итальянской формы", Беллини вместе с тем вносит своим творчеством серьезные коррективы в стереотипный образ итальянского дизайнера - Маэстро, Артиста, романтического гения, непременного авангардиста и своего рода шамана элитарного слоя современной массовой культуры - и воплощает собою внешне более прозаический и национально нейтральный тип дизайнера-мастера, дизайнера-профессионала.
В соответствии со своими строго и даже демонстративно профессионализированными установками Беллини на протяжении всей творческой карьеры отдает явный приоритет прикладным, прагматическим задачам продакт-дизайна, разработке конкретных, как бы извне заданных проектных сюжетов перед утверждением некой сквозной фабулы, будь то стилевая, концептуальная программа или авторская поэтика. Вместе с тем, неизменно демонстрируя здравый практицизм, гибкость, а порой и конформизм, столь необходимые для реального коммерческого успеха продукции, не примыкая к группам и направлениям и оставаясь в стороне от идеологических споров вокруг „итальянской альтернативы" в дизайне в ее связи с драматической коллизией модернизма-антимодернизма-постмодернизма, Беллини, вопреки кажущемуся эклектизму и даже безыдейности, являет своим творчеством один из самых ярких и цельных примеров интерпретации „органической" парадигмы в проектировании, составляющей идейное и формально-стилевое ядро итальянской модели дизайна. Однако, в отличие от радикального, авангардистского варианта итальянского проектного органицизма, сопряженного зачастую с декларативным антитехницизмом и антирационализмом, а также с полемически заостренным ниспровержением базовых (модернистских) профессиональных ценностей промышленного дизайна, Беллини, оправдывая свою репутацию „великого профессионала", всегда и принципиально остается в рамках профессии, рассматривая „органическую" перспективу не в качестве вне- или антипрофессиональной прививки, но как естественный путь саморазвития профессии, как дальнейшее самообнаружение внутренних, безграничных эстетических потенций техники.
Разрабатывая принципы органического проектирования с поразительной широтой и вариативностью - от всемирно известных экспериментов с новым материалом „скинплейт", эластичной мембраной, беспредельно обогащающей топологию поверхности (дисплей-терминал CMC-250, „Оливетти", 17, и др.), и связанных с ними идей метадизайнерских методов проектирования, от зоо-, био- и антропоморфных пластических поисков, соединяющих бионическую тенденцию с традициями итальянского „скульптурного дизайна" ("линия Ниццоли", необарокко) и специфически „электронной" парадоксальной игрой оболочки и содержимого, „кожи" и "скелета", до ярких прозрений в области культурантропологических архетипов, базовой семантики фигур человеческого поведения и органопроективного „выращивания" их овеществленных отпечатков и, наконец, целостных моделей органической среды обитания человека, - Беллини выступает как создатель новой, электронной и „неоорганической", поэтики промышленного дизайна, то есть поэтики постиндустриальной. Ничуть не поступаясь при этом профессиональной чистотой методов и средств, постиндустриальный дизайн Беллини предполагает ориентацию проектирования на пластическое и функционально-деятельностное конфигурирование невозможных прежде, во всяком случае в вещной среде, степеней антропологической свободы и естественного телесно-жестового, эмоционального и культурно-знакового самовыражения человека.
В этом смысле эволюция, наблюдаемая в творчестве Беллини 80-х годов, - его обращение к областям проектирования, расположенным за рамками строго профессиональной сферы, и сближение с итальянским дизайнерским авангардом и "новым дизайном" с его пафосом деструкции традиционных профессиональных ценностей промышленного дизай-на, - является совершенно логичным развитием его профессиональной установки, удостоверяя, с одной стороны, безусловный профессиональный смысл и значимость радикальных метапрофессиональных поисков и идеологического "контрдизайна", а с другой - лишний раз демонстрируя продуктивность собсгвенно профессиональной, реально-профессиональной установки, существующей до и вне всякого рода абстрактных нормативно-идеологических дисциплинарных схем, то есть установки на естественное, органическое пребывание в профессии, на имманентно соприродное ей профессиональное поведение.